Ергачинская библиотека

 «Сталинградская правда», военно - историческое приложение газеты « Волгоградская правда» в сентябре – октябре 2021 года впервые  опубликовало  воспоминание защитника Сталинграда Алексея Яковлевича Артаева, написанное им в конце 70‑х годов, незадолго до смерти. Елена Викторовна Стаховская из подмосковного города Мытищи передала в редакцию «Сталинградской правды» мемуары своего деда Алексея Яковлевича Артаева (04.04.1922 – 20.07.1980). Фронтовик решил записать то, что видел осенью 1942-го в Сталинграде.

Эти публикации нам интересны тем, что в них упоминается наш земляк, ергачинец Шардаков Демид Евсеевич. По запросу редакции Мощеникова В.А. отправила воспоминания фронтовика, хранящиеся в нашей библиотеке. А они нам прислали эти воспоминания.

Дорогие друзья, жители Ергача предлагаем вам ознакомиться с воспоминаниями Артаева Алексея Яковлевича, командира пулеметного взвода, воевавшего в 193 стрелковой  дивизии, 685 стрелкового полка.  Воевал в Сталинграде на центральном участке:

   «От Мамаева кургана к Волге были частные дома, часть которых были заняты немцами. И здесь-то мы и вступили в бой, очищая эти дома от фашистов. Примерно дня за 3-4 мы прорвались левее Мамаева кургана до железнодорожного полотна. Взвод таял, потери большие. Решил закрепиться у железной дороги до утра. >Выбыли все командиры взводов, остаюсь из взводных один.> Явился политрук, поздоровался. Он находился в боях с другими взводами. Вернее взводом, так как взводы, где погибли командиры, соединены в один, и командовал ими сам политрук. Политрук интересовался всем: потерями, настроением, питанием. Командира роты ранило, он, передав все полномочия политруку Шардакову, попрощался и ушел в санчасть. Больше я его не видел. Политрук, приняв командование, решил объединить все взвода в одно подразделение, так как от роты осталось, самое большое, полроты. Мне дает задание сняться с железнодорожного полотна и влиться к остальным, которые вели бои в направлении центральной площади.

Выделить боевые подвиги отдельных бойцов в этих боях, да и в последующих, было нельзя. В боевом уставе гласило: «Бой - есть испытание моральных и физических качеств бойца». В Сталинграде бои были сверх испытанием моральных, физических качеств, а так же сверхчеловеческой выносливости бойца. Тяжелая борьба за дом, за этаж, за развалины. В один из таких дней, решив занять следующее многоэтажное здание, встретили сильный пулеметный огонь. Нам не видно, откуда он строчит. И расстояние-то пустяки – 20 – 25 метров между зданиями. Солнце в зените, печет. Надо, во что бы то не стало, занять следующее здание, иначе мы остановимся и будут большие потери. Политрук Шардаков принимает решение: сам впереди, за ним я, за нами пулеметный расчет с пулеметом и человек пять бойцов с гранатами, стремительно, сколько есть сил, перебегаем это расстояние.

Не думая об огне вражеского пулемета, врываемся с гранатами в подъезд. Ни дверей, ни окон, конечно, во всем Сталинграде тогда уже не было. Из подъезда прямо в комнату. И как-то получилось, что оконный проем от меня справа, а у политрука Шардакова слева. У меня выгодная позиция: мне удобно было бросать гранаты с правой руки, а ему или надо левой рукой бросать, а если справой, то он должен выйти полностью из-за укрытия. Пулемет и расчет противника уничтожили. Легко сказать – уничтожили. Немцы тоже вели автоматический пулеметный огонь. В этом маленьком повседневном боевом эпизоде мы потеряли политрука. Командира, старшего своего товарища, военного и политического наставника, нашего вдохновителя.

Не могу сказать, чем, да и некогда в то время было определять, осколком или разрывной пулей, тяжело ранило политрука Шардакова. Рука держится на обрывках гимнастерки и частью кожи. Он мне приказывает отрезать все оставшееся, на чем держится рука выше локтя, а я не могу: слезы льются из глаз. Кое -  как перевязываем. Я приказываю первым попавшимся на глаза двум бойцам сопроводить политрука до переправы. Шардаков от сопровождающих категорически отказался и отдал последний приказ: «Алексей, остаешься за меня командовать ротой. Береги людей, сопровождающих мне не надо, как-нибудь сам доберусь до Волги. Я отслужился, а вам еще предстоит долго воевать. Знай. Что сейчас каждый солдат для тебя дорог». Не бледный, а белый, истекающий кровью, шатаясь, ушел он в направлении Волги. Как добрался до Волги, как переправился, как он попал в медсанбат – этот сильный, мужественный, волевой человек рассказал мне через 34 года, на встрече ветеранов 193-й стрелковой дивизии. Надежды, что он останется в живых не было, и я 34 года считал его погибшим.

    Невосстанавливаемые потери каждый день. Особенно большие потери были в районе центральной площади, где абсолютно нельзя было ни окопаться, ни укрыться за что-либо: гладко вымощенный камень. Одно единственное укрытие – трупы фашистов, которые разлагались и не убирались: фашистам было не до своих трупов, а у нас была ненависть не только к живым фашистам, но и к их трупам. Но эти трупы послужили нам вроде бы укрытием, перебегая, от одного трупа к другому вели огонь, двигались вперед, тесня немцев. Сейчас, спустя 34 года после тех боев, думаешь, вспоминаешь и, вороша в памяти те дни, спрашиваешь: «Неужели действительно Советский человек это все смог пережить, выжить и победить?» Да, это было так. С большой патриотической любовью советский солдат шел в бой за Родину, с именем «За Родину!», «За Сталина!»  шел солдат до самой победы. Понимая всю тяжесть нависшего положения над Сталинградом, в те тяжелый дни, защитники Сталинграда, имея легкие ранения, но владеющие еще оружием, оставались в строю и продолжали бой».

Этих людей  уже  нет рядом с нами, но мы  преклоняемся перед  их ратным подвигом за то, что вынесли  на своих плечах  все лишения военного лихолетья, превозмогли  боль, победили  смерть и кто всей своей жизнью показал, каким должно быть поколение победителей.

https://stalingrad.vpravda.ru/stati/komandir-pulemetnogo-vzvoda-zapisal-vospominaniya-o-boyah-za-gorod-osenyu-42-go-727

 

Яндекс.Метрика